Когда Тревельян обнаружил склеп, он понял, что еще не раз увидит ту же картину. Ему стало ясно, как ушли из жизни местные жители. Самые слабые умерли сразу, у остальных началась лучевая болезнь. У людей она вызывала тошноту, рвоту, выпадение волос, внутренние кровоизлияния, слабость, лихорадку и беспамятство. Без сомнения, те же симптомы проявлялись и у обитателей планеты.

Снаружи виднелись остатки наскоро сложенных угольных печей. Их трубы подавали окись азота в герметично закрытое помещение. Кости и ржавое оружие, лежащие рядом, говорили о том, что кочегары выполнили свой долг и покончили с собой. Дверь была деревянной, и Тревельяну удалось вышибить ее. За ней громоздились скелеты взрослых и детей, игрушки, чаши, знамена, музыкальные инструменты. «Не знаю, что они делали на этом празднике, — думал Тревельян, — но если бы нам, людям, хватило мужества, мы бы сказали детям, что в этом году карнавал начался раньше».

Он вышел на яркий солнечный свет. Мимо пролетела бабочка, прекраснее тех, что порхали на Земле.

«Бог дал и бог взял, — вспомнилось Тревельяну изречение из древней книги. — Я не стану благословлять имя божье. Но я запомню. О да, я запомню».

Он не успел дойти до центра города, как послышался все нарастающий рев. Подняв голову, Тревельян увидел над крышами сверкающую громадину «Кампесино», планирующего над городом. Пролетев между ним и солнцем, звездолет на мгновение прикрыл Тревельяна своей тенью.

Он укрылся в подъезде. Рука упала на рукоять бластера. Мрачно улыбаясь, Тревельян включил миниатюрный радиопередатчик, лежавший в нагрудном кармане.

— Эй, корди! — раздался голос Мердока. — Отвечайте!

«Джинджи» не откликнулся. Содрогая воздух, «Кампесино» завис на гравитационных двигателях над поверхностью планеты.